Уходящий год закрепил новую конфигурацию политической динамики на Южном Кавказе. Для Армении 2025 стал годом внешнеполитических сдвигов и конструирования внутриполитических смыслов. Многовекторность, выраженная в поиске баланса между центрами силы, устойчиво закрепилась в армянском внешнеполитическом курсе. Общественная турбулентность, которую форсировало развитие армяно-азербайджанского мирного процесса, стала мощным импульсом в свете парламентских выборов в наступающем году. От их итогов будет зависеть внутренняя резистентность Армении как государства и региональный расклад сил.
Итоги года для Армении можно сформулировать через акценты в трёх плоскостях:
- Переход от политики памяти к политике переопределения.
- «Мир» как политический проект.
- Многовекторность без иллюзий.
Переход от политики памяти к политике переопределения.
Парафирование мирного соглашения руководством Армении и Азербайджана в рамках Вашингтонского саммита 8 августа формально закрепило шаги азербайджанской стороны утвердить контуры мира на собственных условиях и вектор армянского руководства окончательно стереть карабахский вопрос из повестки. Событие не отменило территориальных претензий Азербайджана в отношении Армении и усилило нарративы о «Западном Азербайджане» и изменениях в армянскую Конституцию. Более устойчивой становится перспектива, что перечень претензий официально расширят притязания на Сюник.
«Шаги к миру» сопровождались модификацией исторической и национальной памяти Армении через стирание Арцаха как фокуса армянской политики. Государство перестало считать Арцах политическим вопросом настоящего. Тем самым Армения перешла к модели государства, ориентированного на выживание через интеграцию. Подобный подход сказался на общественных процессах: поскольку для армянского народа арцахский вопрос не может стать архивированным, политическое стирание приводит к разрастанию вакуума между обществом и властью.
Этому способствовали процесс роспуска Минской группы ОБСЕ и историзация карабахского кейса. Ликвидация Минской группы ОБСЕ завершилась первого декабря, а днём позже официальный Ереван опубликовал 13 ключевых документов по истории переговоров о Карабахе. Эти шаги продемонстрировали стремление зафиксировать пройденный путь, но не сохранить вопрос возвращения армян Арцаха и освобождение заключённых в поле армянской политики. Публикация документов увенчала историзацию вопроса без перспектив его актуализации в политике «Гражданского договора» в 2026 году.
Одним из последствий политики переопределения стал всплеск внутриполитической напряжённости. Она не появилась внезапно — волнения аккумулировались через послевоенную травму, потерю контроля над Арцахом с последующим подкреплением переориентации внешней политики. Политический имидж премьер-министра Н. Пашиняна стал строится от смены прежнего вектора — борьбы с олигархией и старой политической системой – к новой политической формации — «вдохнуть новую жизнь» в государственные институции, начать новую главу в армяно-азербайджанских связях и сбалансировать направление внешнеполитического курса.
Однако общественный климат и позиция других политических сил формируется иначе: существуют разногласия по мирному соглашению с Азербайджаном и протест против задержаний выдающихся представителей армянского общества и диаспоры. В середине 2025 года произошёл острый конфликт, когда следственные органы провели обыски и задержания в резиденции католикоса и у ряда церковных и оппозиционных фигур — включая архиепископа Б. Галстаняна и бизнесмена С. Карапетяна.Эти события разделили общество по ключевым вопросам:
Мирный процесс с Азербайджаном — для одних это шанс на стабильность, для других — предательство национальных интересов;
Национальная идентичность — церковь и консервативные группы видят угрозу историческим и духовным ценностям;
Безопасность — переориентация от России к Западу вызывает недовольство сторонников традиционных связей, включая часть элит и церковь;
Новой вехой в столкновении государства и общества стали антицерковные кампании, инициированные армянским руководством. В 2025 году конфликт между премьер-министром и Армянской апостольской церковью (ААЦ) стал ключевым фактором внутриполитического раскола. Среди причин: церковь выступает против мирных уступок по Арцаху и переговоров с Баку. ААЦ позиционирует себя как страж национальной идентичности и традиционных ценностей, однако позиция Н. Пашиняна заключается в обратном: премьер-министр считает вмешательство церкви в политику недопустимым. Это вылилось в открытые обвинения церковных лидеров в подрыве государственной стабильности. Однако церковь сохраняет позиции лидера по уровню доверия граждан. В грядущем году эта объединительная линия будет сохраняться и усиливаться.
«Мир» как политический проект
Стремление к «миру» стало неотъемлемой частью политики переопределения. Парафирование мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном — началом долгого пути к стабильности, где основные вызовы — недоверие, отсутствие единого видения архитектуры отношений, учитывая исторический опыт, и необходимость сопутствующих внутренних реформ — остаются нерешенными. Первыми практическими шагами к новым контурам отношений стало воплощение логистических проектов и новый виток армяно-турецкой нормализации.
Армяно-турецкая нормализация в 2025 году была отмечена символизмом. В практической плоскости подвижки не наблюдались, невзирая на заявления турецкой стороны об оперативном открытии границ. В силу того, что армяно-турецкие отношения остаются завязанными на армяно-азербайджанском треке, успех разблокировки коммуникаций будет зависеть от ритма «мирного сосуществования» Еревана и Баку, включая продвижение экономической повестки и прогресс в реализации Зангезурского коридора.
Несмотря на демонстрационный характер заявлений об экономической нормализации в первой половине года, Азербайджан снял ограничения на транзит грузов в Армению через свою территорию. Это стало первым практическим шагом в экономической интеграции после десятилетий блокады. Коммерческий транзит объединил поставки российского и казахстанского зерна через азербайджанские транспортные маршруты в Армению. Камнем преткновения в логистическом пазле остаётся «Маршрут Трампа» (TRIPP). Поскольку в политическом сознании Азербайджана проект реализуется как Зангезурский коридор, риски для южных границ Армении и северных границ Ирана остаются. Учитывая политический контекст этого масштабного логистического проекта, его реализация не будет развиваться быстрыми темпами, поскольку увязывается с более глубокими ценностными установками азербайджанского руководства. Однако усиление логистического потенциала Армении становится приоритетом в 2026 году. Актуальные перспективы выглядят так:
| Маршрут | Статус в 2025 году | Основные точки | Преимущества | Риски |
| Транзит через Азербайджан | Тестовая эксплуатация после снятия ограничений на сырьевой и топливный транзит в октябре 2025 г. | Гянджа — армяно-азербайджанская граница — Ереван | Практический итог вашингтонской декларации | Ограниченные объёмы, политическая чувствительность |
| TRIPP | На стадии планирования | Нахиджеван — Сюник — Турция — ЕС | Привлекает инвестиции, объединяет транспорт, энергию и связь | Геополитическая уязвимость, необходимость больших инфраструктурных инвестиций |
| Средний коридор | На стадии проектирования | Китай—Центральная Азия — Каспийское море — Южный Кавказ — Европа | Доступ к рынкам Центральной Азии; развитие мультимодальных терминалов | Необходима координация с Каспийскими странами; политические и логистические риски |
| Традиционный армяно-грузинский экспорт | Действует | Транзит через Садахло / Баграташен — Тбилиси | Проверенный маршрут; стабильные таможенные процедуры | Ограниченная пропускная способность; зависимость от грузинской инфраструктуры |
| ЕАЭС — транспортные коридоры (Восток‑Запад, Север‑Юг) | На стадии реализации | Индию, Иран, Россия, страны Центральной Азии, Европа | Улучшение внутренней логистики стран ЕАЭС, стабильная транзитная активность | Реализация требует координации и инвестиций |
Армения находится на пороге многогранной логистической интеграции: от сочетания региональных транспортных коридоров, расширения логистики ЕАЭС и вовлечения в международные проекты. Это создаёт перспективу устойчивого роста грузопотоков и экономической активности, однако политические риски продолжают существовать. Реализация TRIPP повлияет на обязательства Армении в ЕАЭС. Потенциально уязвимым направлением станет проведение таможенных процедур в рамках транзита грузов через армянскую территорию. Насколько инфраструктура проекта затронет евразийский логистический каркас станет известно в ближайшие месяцы по мере конкретизации шагов. Поскольку логистика неотделима от армяно-азербайджанской реализации, вызовом остаются устойчивые угрозы Баку в отношении территориальной целостности Армении.
Многовекторность без иллюзий
За 2025 год трансформация внешнеполитического курса Армении обрела более чёткие формы. Более ясной стала цель — максимизировать экономические и политические выгоды при сохранении суверенитета, гибкости и мобильности внешней политики.
Многовекторную стратегию Еревана можно географически отразить следующим образом:
- Россия и ЕАЭС — традиционные партнёры, отношения с которыми концентрируются на экономической безопасности и энергетической зависимости.
- Запад (США, ЕС) — партнёры, в отношениях с которыми фокус направлен на инвестиции, технологии, поддержку внутренних реформ.
- Соседи (Иран, Грузия, Турция, Азербайджан) — партнёры, отношения с которыми строятся на вопросах торговли, транзита, региональной безопасности.
Армения стремится выстраивать самостоятельный курс без привязки к «старшим братьям». Однако стратегически этот путь представляется иллюзорным. Поскольку диалог с Азербайджаном изначально строился не на паритетной основе, Ереван продолжает принимать установки Баку с целью построить хрупкие стены безопасности. Далее развивающиеся связи проецируются на региональную кооперацию. Возникает ситуация, когда перед Ереваном якобы «открыты двери Анатолии и Каспия». Однако в эти двери нельзя зайти, не приняв правила игры, выдвигаемые Анкарой и Баку. Ввиду чего курс на принятия условий мира, заведомо угрожающих армянскому суверенитету, развивается.
Диалог с Россией сохранился равно как кооперация на площадках ЕАЭС и СНГ. В этом направлении повестка осталась традиционной: экономика, энергетика, гуманитарные вопросы и безопасность. В контексте последнего интенсивность армяно-российского диалога имеет иной фон: теперь Москва и Ереван обсуждают вопросы безопасности в рамках армяно-азербайджанского мирного процесса. В ходе крайнего телефонного разговора Секретарей безопасности 21 августа Москва и Ереван затронули логистические вопросы и продвижение в отношениях Еревана и Баку. Членство Армении в ОДКБ продолжается номинально без вовлечения в практическую деятельность организации. Армения не вышла из ОДКБ окончательно, но и не продвинулась в нормализации связей с объединением. Экономический контур остаётся стабильным – членство в ЕАЭС приносит ощутимые преимущества. Темпы роста экономики Армении продолжают оставаться высокими, что продолжит сохраняться в ближайшие два года на уровне 6% по прогнозам Евразийского банка развития (ЕАБР). Стабилен инвестиционный климат: объем взаимных накопленных инвестиций в евразийском регионе увеличился на 6,4% по сравнению с 2023 годом. Проекты армянского банковского сектора стали лидерами и внесли вклад в положительную инвестиционную динамику. Основным направлением для армянских инвестиций остаётся Россия.
Источник: база данных Мониторинга взаимных инвестиций ЕАБР
2025 год продемонстрировал, что надёжный партнёр в лице России – значит предсказуемость и стабильность, невзирая на глобальную геополитическую турбулентность.
Продолжилось взаимодействие с ЕС и США в области экономики, цифровых технологий и мирного процесса. Таким образом Ереван стремится укрепить «стратегическую автономию». В 2025 году парламент Армении принял закон, который формально запустил процесс европейской интеграции. Документ подчёркивает, что евроинтеграция — дипломатическая цель и часть правового поля страны. Однако этот процесс не формализован в той степени, чтобы утверждать о протекании пошагового процесса вступления Армении в ЕС.
В стратегическом ключе в 2025 году Армения и ЕС подписали новую Повестку партнёрства, которая дополняет и расширяет рамки ранее подписанного Соглашения о всестороннем и расширенном партнёрстве (CEPA). Документ охватил широкий спектр областей — от демократии и прав человека до экономического развития, энергетики, цифровой трансформации и укрепления связей. Стратегическая повестка — это не просто декларация, а дорожная карта на ближайшие годы, с конкретными приоритетами и фазами реализации, включая региональное сотрудничество и инвестиции через инициативу Global Gateway.
Следующим направлением в отношениях по линии Армения-ЕС стало продвижение диалога о либерализации визового режима. Это включило Action Plan по визовой либерализации, который является фактически пошаговым планом реформ, которые Армения должна выполнить, чтобы перейти к безвизовому режиму с ЕС. План охватит реформы в области безопасности документов, управления границами, миграции, публичного порядка, прав человека и других. Данный процесс знаменует активную фазу диалога с ЕС.
2026 год для Армении — новый уровень проверки на прочность
В наступающем году символично внешняя политика Армении станет продолжением внутреннего общественного договора — или его отсутствия. Одной из задач армянского общества станет чёткое формулирование направления внешнеполитического курса. Парламентские выборы станут измерителем внутренней консолидации и индикатором ясности политических установок у вовлечённых сил. Выбор шире вопроса «с кем мы?» Речь об армянской идентичности и её отражении во внешней политике. Парламентские выборы важны не как смена политических фигур, но как ответ на фундаментальный вопрос: готово ли общество взять ответственность за выбранный вектор и связанные с ним издержки? Позиция «балансирования» между центрами силы исчерпывает себя, ведь чем выше геополитическая турбулентность, тем яснее переориентация глобальных игроков. Это требует от партнёров не ситуативной лояльности, а ценностной стратегической определённости.
Армянская идентичность в этом контексте выходит за рамки исторической памяти и устоявшихся нарративов. Речь идёт о том, какие ценности считаются базовыми — безопасность любой ценой или суверенитет как долгий процесс? Закрытость и оборона или сложная интеграция в международные структуры? Эти вопросы станут ключевыми для Армении как государства.
Кристина Ермак
