Отношения между Грузией и Европейским союзом переживают период, который уже нельзя назвать временной турбулентностью. Структурные противоречия, накапливавшиеся в течение последних двух лет, с лета 2025 года стали переходить в фазу открытого противостояния. Цепочка событий последних нескольких недель — от срыва правозащитного диалога и обсуждения возможного приостановления безвизового режима, до недавнего решения суда ЕС по однополым бракам на территории ЕС — очертила новую реальность: взаимное доверие серьёзно подорвано.
Решение Суда ЕС: сталкиваясь с разными цивилизационными подходами
25 ноября Европейский суд обязал все государства-члены ЕС признавать однополые браки, законно заключённые на территории Союза. Решение было юридическим по форме, но политическим по смыслу: оно стало очередным напоминанием, что европейская интеграция предполагает принятие общих ценностей, включая права т.н. ЛГБТ сообщества.
В Грузии реакция последовала молниеносно. Представитель парламентской фракции «Сила народа» Гурам Мачарашвили заявил:
«Это именно та реальность, которую мы никогда не примем в Грузии. Евробюрократия прямо обязывает государства признать однополый брак как семью».
Разговоры о «давлении» и «навязанных ценностях» вновь актуализировали внутренний дискурс, в котором ЕС всё чаще воспринимается как политический актор, вмешивающийся в чувствительные сферы жизни, включая тему защиты прав сексуальных меньшинств.
В свою очередь, европейские представители также не ограничились нейтральными комментариями. Один из депутатов Европарламента отметил:
«Грузия не может выбирать интеграцию à la carte. Правовая и ценностная база ЕС едина, и государства-кандидаты должны уважать принципы, на которых построён Союз».
Тут важно отменить,что текущая разница в подходах постепенно превращается в источник долгосрочных разногласий. Именно поэтому заслуживает внимания заявление премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе:
«Я обещаю: в Грузии никто не сможет прийти в Агентство гражданского реестра и оформить смену пола… Это моё обещание».
Правозащитный диалог: редкий случай, когда дипломатия переходит в жёсткую политику
Еще одним показателем глубокого кризиса и конфронтационного подхода евробюрократии стало решение ЕС перенести ежегодный диалог по правам человека (с Грузией), что стало не просто символическим жестом, но и сигналом того, что Брюссель намерен и далее политизировать взаимодействие с Тбилиси.
Официальный представитель ЕС заявил:
«При текущих условиях невозможно провести содержательный диалог, основанный на доверии и общих стандартах».
Официальный Тбилиси ответил не менее жёстко. Один из представителей грузинского правительства отметил:
«Мы не позволим, чтобы отношения строились на ультиматумах. Грузия готова к диалогу, но не к диктовке».
Этот эпизод стал первым случаем, когда техническая коммуникационная платформа была заморожена по политическим причинам. Для ЕС это способ выразить недовольство. Для Тбилиси — подтверждение собственного нарратива о «политическом давлении» Брюсселя и политики «суверенного выбора» властей.
Визовая либерализация: главный рычаг и самое чувствительное поле
Ранее, в июле 2025 года Еврокомиссия направила Тбилиси письмо, в котором потребовала пересмотра законов об «иностранных агентах» и «пропаганде ЛГБТ», угрожая грузинским властям отменой безвизового режима со странами Европейского союза.
Ряд европейских чиновников откровенно заявили:
«Безвиз — это не только свобода передвижения, но и доверие. Если правительство Грузии отходит от европейских ценностей, соответствующие механизмы пересматриваются».
Ответ в Тбилиси был предсказуемо жёстким:
«Угрозы приостановки безвиза — нереальны. Мы видим в них политическое давление, а не правовые аргументы», — отметил премьер-министр Ираклий Кобахидзе.
Показательно, что этот эпизод стал точкой кристаллизации дискуссии о том, должна ли Грузия подчинять внутреннюю политику внешним ожиданиям Брюсселя. Власти всё чаще говорят о «красных линиях», которые пересекать не готовы.
Новый дискурс власти: суверенитет как ключевой ресурс
За последний год правящая партия сформировала новую идеологическую опору — политику «суверенной демократии», которая согласно им, строится на нескольких принципах:
- недопустимость внешнего вмешательства;
- защита традиционных ценностей;
- приоритет внутренней стабильности над политическим экспериментированием.
Именно в этой логике и прозвучало заявление премьер-министра Ираклия Кобахидзе в ноябре 2024 года о том, что в текуших реалиях и на фоне вншнего давления, правительство Грузии до 2028 «снимает с повестки» инциирование начала переговоров о вступлении в ЕС, что было интерпритировано оппозицией как «остановка евроинтеграции» и стало началом нового этапа акций протеста против действующего прашительства.
С тех пор в Брюсселе и европейских столицах нарастают сомнения в том, что текущие власти Грузии действительно намерены двигаться по пути европейской интеграции. Один из европейских дипломатов в Брюсселе признался журналистам:
«Мы наблюдаем системный откат демократии. Грузия слишком быстро дистанцируется от собственных обязательств».
При этом в ЕС понимают: потеря Грузии — это шаг, который даст преимущество другим внешним игрокам в регионе. Именно поэтому даже при жёсткой критике ЕС пытается оставить открытыми каналы для диалога, которые по сей день остаются неиспользованными. И чем дальше, тем глубже кризис во взаимоотношениях Брюсселя и Тбилиси.
Главный вопрос на сегодняшний день заключается в том, перейдет ли кризис в стадию необратимости. Анализ же текущей динамики показывает, что ценностный разрыв уже нельзя скрывать дипломатией; взаимное доверие серьёзно ослабло и оба актора уже серьезно используют данный кризис как инструмент внутренней политики.
