В июле 2026 года архитектура присутствия Европейского союза на Южном Кавказе претерпела качественное изменение. Совет ЕС официально запустил новую Партнерскую миссию в Армении (EUPM Armenia) в рамках Общей политики безопасности и обороны (CSDP). Эта структура разворачивается параллельно с уже действующей на армяно-азербайджанской границе гражданской мониторинговой миссией EUMA. Брюссельская бюрократия преподносит данный шаг как историческую веху в отношениях с Ереваном, однако глубинная суть происходящих процессов требует строгого и всестороннего политологического анализа.
Создание EUPM означает институционализацию политического присутствия ЕС во внутреннем государственном управлении Армении. При этом Брюссель демонстрирует явную асимметрию между масштабом своей вовлеченности и уровнем публичной критики внутриполитических процессов в стране. Такая асимметрия создает устойчивое впечатление, что геополитические приоритеты ЕС начинают преобладать над декларируемой приверженностью нормативной повестке и демократическим стандартам. В обмен на форсированный геополитический разворот Еревана западные структуры демонстрируют избирательность нормативной политики, предпочитая не замечать очевидный внутренний регресс государства-партнера.
Две миссии одного союза: от внешнего мониторинга к кураторству госаппарата
Важно дифференцировать характер присутствия двух европейских структур, которые отныне одновременно действуют на территории республики. Первая – гражданская мониторинговая миссия EUMA, работающая с 2023 года, – изначально декларировала своей целью укрепление доверия на границах и содействие нормализации отношений. Однако эффективность EUMA на внешнем контуре вызывает нарастающий скепсис. Гражданские наблюдатели не имеют мандата на предотвращение военных эскалаций, а само присутствие миссии превратилось в серьезный региональный раздражитель.
Как отмечают аналитики Eastern Europe Studies Centre, «Баку, похоже, намерен увязать прогресс на пути к мирному соглашению с исключением гражданской миссии ЕС (EUMA) из Армении», воспринимая ее как фактор интернационализации и затягивания двустороннего процесса. Кроме того, EUMA сталкивается с жестким противодействием со стороны Москвы и Тегерана. Еще в марте 2024 года министр иностранных дел России Сергей Лавров прямо заявлял, что «EUMA становится миссией НАТО», а официальный представитель МИД РФ Мария Захарова утверждала, что «миссия ЕС занимается шпионажем против России, Ирана и Азербайджана из Армении, способствуя росту напряженности».
Но если EUMA оперирует на границах, то новая миссия EUPM знаменует собой качественно новый этап вовлеченности ЕС. В отличие от большинства предыдущих миссий в рамках CSDP, EUPM не ограничивается консультированием отдельных ведомств. Она охватывает вопросы стратегической устойчивости государства, противодействия гибридным угрозам, информационной безопасности, киберпространства, защиты критической инфраструктуры, борьбы с иностранным вмешательством и финансовой безопасности. Фактически речь идет о сферах, непосредственно связанных с формированием государственной политики и функционированием национального аппарата безопасности.
Согласно официальному заявлению Совета ЕС от 13 июля 2026 года, «цель этой консультативной гражданской миссии – поддержать власти Армении в повышении устойчивости страны к гибридным угрозам… включая киберугрозы, иностранное манипулирование информацией и вмешательство (FIMI), а также незаконные финансовые потоки». Под видом экспертной помощи происходит глубокая интеграция внешних консультантов во внутренние управленческие и силовые структуры Армении, что в условиях острого внутриполитического раскола выглядит как инструмент легитимизации и консервации действующего правящего режима.
Риски концепта FIMI и избирательность архитектуры угроз
Наиболее чувствительным элементом мандата EUPM становится направление FIMI (Foreign Information Manipulation and Interference – Иностранное манипулирование информацией и вмешательство). В последние годы ЕС последовательно расширяет трактовку данного понятия. Если первоначально оно касалось исключительно организованных иностранных информационных операций, то постепенно стало охватывать широкий круг политических нарративов, информационных кампаний и общественных дискуссий. Это неизбежно порождает фундаментальный вопрос о границе между противодействием внешнему вмешательству и прямым влиянием на внутреннее политическое пространство государства-партнера. Инструментарий FIMI приобретает черты политического оружия, используемого для маркировки и маргинализации любых альтернативных точек зрения внутри армянского общества.
При этом в официальном описании миссии практически отсутствует конкретизация угроз, исходящих со стороны Турции и Азербайджана, несмотря на то что именно эти государства остаются основными военно-политическими вызовами безопасности Армении. Подобная диспропорция между декларируемыми приоритетами и реальной архитектурой угроз неизбежно вызывает вопросы относительно стратегических акцентов новой миссии. Брюссель выстраивает нарратив, в котором Россия позиционируется как эксклюзивный источник гибридных рисков, что подтверждается и заявлением верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Каи Каллас при запуске EUPM:
«ЕС представил крупный пакет экономической и политической поддержки Армении, призванный помочь противостоять российскому давлению. Сегодня мы развертываем новую миссию ЕС на местах».
Дилемма суверенитета и асимметрия ответственности
Вследствие приоритизации своих стратегических интересов в регионе над нормативной повесткой, европейские структуры предпочитают игнорировать тревожные внутриполитические тренды в Армении. Внедрение внешних советников происходит на фоне:
- Кризиса легитимности институтов власти: итоги последних парламентских выборов продолжают оспариваться оппозицией, указывающей на ангажированные решения Конституционного суда, в результате которых крупные политические силы были искусственно отрезаны от прохождения в парламент.
- Использования правоохранительной системы для давления на оппозицию: нарастает кампания по преследованию оппозиционных деятелей, независимых журналистов и лидеров протестных движений.
- Избирательного правосудия: резонансные уголовные дела, включая кейс лидера партии «Процветающая Армения» Гагика Царукяна, и системное давление на крупный бизнес демонстрируют использование силового ресурса для зачистки политического ландшафта.
В связи с этим возникает фундаментальный вопрос: где проходит граница между консультированием и фактическим участием внешних акторов в формировании государственной политики? Чем шире становятся полномочия международных миссий в сфере внутреннего управления, тем более актуальной становится проблема сохранения институционального суверенитета принимающего государства. Если ранее ЕС выступал преимущественно донором реформ, то новая миссия знаменует переход к модели институционального сопровождения государственного управления (security governance). Происходит трансформация, при которой ЕС становится непосредственной частью системы принятия решений.
Парадокс заключается в том, что ЕС одновременно наращивает институциональное присутствие внутри Армении, но не берет на себя никаких юридически обязывающих гарантий безопасности страны. Таким образом, уровень европейского политического влияния существенно возрастает быстрее, чем уровень европейской ответственности за безопасность Армении. Более того, чем глубже внешние консультанты будут вовлекаться в реформирование системы государственного управления, тем закономернее будет возникать вопрос о политической ответственности Брюсселя за результаты этих реформ. Однако механизмов подобной ответственности в архитектуре CSDP не предусмотрено: рекомендации формируются внешними экспертами, тогда как политические, экономические и социальные последствия полностью ложатся на принимающее государство.
Подобная закономерность не уникальна для Армении. Анализ аналогичных миссий ЕС в Украине, Молдове, Косово и Боснии показывает, что они почти всегда появляются в странах с высокой внешней зависимостью, приводя к долгосрочному ограничению субъектности местных институтов.
Исторические параллели: переосмысление грузинского опыта
Грузинский опыт показывает, что устойчивость демократических институтов не может оцениваться исключительно через призму внешнеполитической ориентации государства. В 2000-х годах поддержка западного курса Тбилиси сопровождалась сравнительно мягкой реакцией европейских партнеров на внутренние проблемы в сфере верховенства права, политического плюрализма и концентрации власти. Уже позднее многие европейские исследовательские центры признали подобную асимметрию одной из главных ошибок западной политики на Южном Кавказе.
В ретроспективном анализе Центра исследований безопасности (CSS ETH Zürich) этот провал зафиксирован предельно четко:
«Фактическое отсутствие системы сдержек и противовесов в отношении власти президента Саакашвили позволило правительству Грузии проводить свою внешнюю политику с минимальными ограничениями, налагаемыми внутренней политикой… при этом национальная безопасность оставалась хрупкой, а внутренняя стабильность – под сомнением».
Западный карт-бланш режиму Саакашвили, выданный на основании его антироссийской риторики, привел к формированию жесткого полицейского государства, системному кризису 2011–2012 годов и последующему разочарованию общества в европейских ценностях.
Для Армении сегодня критически важен глубокий анализ двух исторических периодов соседней Грузии:
- Период слепой идеологизации (эпоха Саакашвили): Курс на превращение страны в инструмент геополитического противостояния крупных держав при игнорировании внутренних авторитарных тенденций, что в итоге привело к потере территорий и дестабилизации.
- Период современного прагматизма: Нынешние власти страны демонстрируют взвешенный подход к региональной безопасности. Сохраняя стратегический вектор интеграции, Грузия жестко балансирует между мировыми центрами силы, ставя во главу угла национальный суверенитет и стремясь не стать полем для войны и открытого противостояния между Россией и Западом.
Обобщая, отметим, что ключевой риск EUPM заключается не в самом факте европейской помощи, а в изменении характера отношений между ЕС и Арменией. По мере расширения мандата европейских миссий возрастает влияние Брюсселя на внутренние процессы страны, тогда как механизмы политической подотчетности, прозрачности и ответственности остаются ограниченными. Такой переход неизбежно меняет баланс между национальным суверенитетом и внешним управленческим участием, что требует значительно более широкой общественной дискуссии внутри самой Армении.
Если геополитические задачи ЕС действительно начинают превалировать над последовательным продвижением демократических принципов и уважением институционального суверенитета партнеров, Армения рискует повторить те противоречия, которые уже наблюдались в других странах постсоветского пространства. Именно поэтому новая миссия должна оцениваться не только через призму технической помощи, но и с точки зрения ее долгосрочных политических последствий для государственного суверенитета, внутреннего баланса институтов и региональной стабильности.
